В прокат выходит «Дочь якудзы» Сергея Бодрова и Гуки Омаровой, в которой продажный мент, уголовник и мафиози превращаются в сказочных персонажей, а уголовник отдает долг чести японской школьнице.

Родителей Юрико убили, застрелили даже дядю и тетю, остался один дедушка по имени Тацио Ямада – серьезный человек, бизнесмен и якудза. Каждый раз, когда полиция садится на хвост, он отправляет внучку в путешествие. Вот и теперь десятилетней Юрико и ее русскому плюшевому медвежонку предстоит вояж в Рим. Пролетая над российским югом, самолет производит экстренную посадку, телохранители девочки исчезают, а сама она отправляется на поиски помощи. Не найдя ее в ресторане «Япона мама», она случайно спасает свежесбежавшего доброго уголовника Леху. Теперь у молодого человека перед девочкой гири – японский долг чести, отрабатывать который, согласно традициям, надо до конца своей или хозяина жизни.

После навязчивых аляповатых желтых афиш, в изобилии развешанных по центру города, мимо «Дочери якудзы» хочется мстительно пройти не останавливаясь, тем более что от фильма с такой рекламой ничего хорошего ждать не приходится. Единственное обстоятельство, которое в этой ситуации останавливает, – имена постановщиков. Сергей Бодров и Гука Омарова (автор недавних «Баксы» и чуть более ранней «Шиzы») – мало того что одни из лучших постсоветских кинопрофессионалов, так еще и поднаторевшие в производстве совместных с азиатами проектов.

В общем, заявленная в титрах «русско-японская комедия» вряд ли у кого-то могла бы выйти лучше. Расчет Бодрова, о котором он говорил на встречах с журналистами, совершенно верен: комедий у нас не хватает, а уж с так называемым семейным кино и вовсе швах. «Дочь якудзы» работает именно с этим жанром, поскольку назвать ее безоговорочно детской все же не выйдет в силу повышенного внимания к российским реалиям. Помимо полусказочных приключений японской школьницы с мишкой, здесь есть и продажный мент с принципами, и мафиозный ресторатор, и добрый мафиози – в общем, все те типажи, которые удалось встроить в новую русскую сказку. На взрослый взгляд, здесь несколько не хватает безусловно положительного героя, но дети на эту деталь, вероятнее всего, внимания не обратят – уж больно персонажи похожи на каких-нибудь осла, козла и косолапого мишку.

«Дочь якудзы» небезупречна: помимо спорных персонажей здесь, к примеру, чуть кособокие спецэффекты, да и если начистоту, по формату она лучше подходит для телеканала «Бибигон». Она неровно написана, и ближе к концу авторы несколько перегибают с живописанием российских реалий, чудом не сваливаясь в окончательную чернуху. Вообще «Дочь якудзы» вполне забываема: это картина уровня «Бедной Саши» 13-летней давности – мило, но пройти мимо никто не мешает. Разве что снята она на достойном профессиональном уровне, но хвалить Бодрова и Омарову за то, что они умеют снимать кино, как-то глупо: это и так всем заинтересованным известно. А вот поставить в пример местным наследникам Криса Коламбуса вполне стоит: такими темпами, может, и до своего «Одного дома» доживем.

В прокат выходит «Я прихожу с дождем» вьетнамца Ан Хун Чана – несколько мракобесный арт-триллер, в котором Джош Хартнетт разыскивает мессию под стенания Radiohead.

Однажды Клайн пришел домой к маньяку, за которым давно охотился, а тот набросился на него с бейсбольной битой, да еще и покусал. Как развивались их отношения в следующие несколько часов, зрителю знать не положено, но через два года Клайн ушел из органов в связи с ухудшением психического здоровья, отрастил бородку и стал частным детективом. Поставщиком очередного задания становится некий господин, опасающийся показываться на публике, чтобы ничем не заразиться. Он просит разыскать своего сына Шитао, который внезапно уехал на Филиппины помогать бедным, несколько раз попросил выслать денег – да и пропал без вести. В указанном населенном пункте местный Азазелло (психопатический бедняк с бельмом) сообщает, что разыскиваемого юношу на днях убили, но его (одноглазого) мучает предчувствие, что Шитао воскрес, а поискать его теперь стоит в Гонконге. Там выясняется, что покрытый стигматами молодой человек действительно недавно появлялся в полиции, откуда отправился лечить всех страждущих наложением рук.

Вообще у нас есть повод для радости: Россия стала одной из примерно десятка стран, где «Я прихожу с дождем» выходит в прокат. Все прочие деятели кинобизнеса, посмотревшие картину на каннском кинорынке в 2009 году, пришли в совершеннейший ужас. Некоторые из первых зрителей даже говорили, что фильм похоронит едва начавшую рост карьеру Джоша Хартнетта. Теперь актеру бояться нечего: фильм все равно почти никто не увидит. Остается, впрочем, надежда, что те, кто увидят, оценят.

«Я прихожу с дождем» из тех фильмов, которые ставят в тупик уже на этапе атрибуции. С одной стороны, это неонуар: частный детектив с темной тайной в прошлом, маньяк, мафия – все на местах. С другой – это несколько мракобесная мистическая драма, в которой христианские метафоры и библейские аллюзии столь же красивы, сколь и навязчивы. В конце концов, ближе к середине французский вьетнамец Ан Хун Чан внезапно дает развернутую цитату из «Бегущего по лезвию», порадоваться которой мешает разве что изобилие в звуковой дорожке картины стенаний группы Radiohead.

Так или иначе, такой режиссуры в жанровом кино давно не встретить. Если все же определять жанр, то «Я прихожу с дождем» – это, вероятно, донельзя разреженный триллер, будто бульварный роман с претензиями постранично разорвали и развеяли на неоновых просторах островного мегаполиса. Поиск зрителем причинно-следственных связей здесь не менее интересен, чем те же действия в исполнении героя, а являющийся ему в кошмарах маньяк в исполнении Элиаса Котеаса – его персональный Тайлер Дерден – играет в рассказе не меньшую роль, чем новоявленный мессия.

Из всего этого сора вырастает кино, которому не обойтись без приставки «арт». Слишком сумбурное, для того чтобы его пересматривать, и слишком сложное, для того чтобы скоротать вечерок. Однако, отринув те (сервисные, по преимуществу) функции, которые кино обычно берет на себя сегодня, «Я прихожу с дождем» предлагает зрителю переживание столь же исключительное, как прогулка по подернутому вечерним туманом Гонконгу.

В прокат выходит «Большой солдат» – отличная эпическая комедия с Джеки Чаном, рукоприкладством, медведями, буйволами и дикарями.

С этой фразы можно начать описание едва ли не половины китайских эпиков: когда-то давным-давно Китай был раздроблен на множество мелких княжеств, которые вели между собой непрекращающуюся войну. В очередной кровопролитной битве сошлись войска Лян и Вей. В живых остались двое – хитрый крестьянин (Джеки Чан), лелеющий мечту вернуться домой к мирной жизни, и раненый генерал вражеской армии, которого герой Чана берет в плен и тащит на своем горбу в город. Расчет таков: за столь сановитую добычу ему дадут пять акров земли и вожделенную свободу от воинской обязанности. Солдат уже начинает засеивать в уме трофейные поля, как на путников обрушивается вал неприятностей: за плененным генералом охотится его брат, а в лесу орудуют звери и дикари, которым наплевать, кто ты и на чьей стороне.

Любую картину с участием Джеки Чана тянет автоматом прописать по ведомству того специфического жанра кино, любовь к которому определяется по гендерному признаку. Обычно фильмы с боевыми искусствами оставляют женщин столь же равнодушными, как мужчин какой-нибудь «Дневник Бриджит Джонс». Поэтому сразу внесем ясность: «Большой солдат» — приятное исключение: это прекрасное приключенческое кино, которое, как бы сомнительно ни звучало данное определение, действительно подходит для всей-всей семьи, начиная от детей младшего школьного возраста и заканчивая мамами, бабушками и дедушками.

Конечно, остроумно поставленные драки в «Большом солдате» тоже имеются: все-таки это фильм с Джеки Чаном. Но в процентном отношении они отнимают некритичное количество сюжетного времени, да и герой Чана, что интересно, влезает в них без особой охоты, только когда припрет. В основном на экране смешные казусы со встречными персонажами, которые, несмотря на ориентальный колорит, типичны для любого фольклора. Тут и дева-искусительница, и разбойники, да сам солдат Чана – классический сказочный прохвост, хитрюга, знающий, что порою полезно прикинуться мертвым. Ну а когда в кадр входит медведь, и вовсе начинаешь чувствовать себя в этом мире как дома.

В российском прокате от названия картины отвалилось слово «маленький», хотя оригинальное «Маленький большой солдат» скрывает смысловой каламбур. Согласно титрам, «маленький солдат» – это юный генерал, а «большой солдат» — немолодой герой Чана, то есть размеры присуждены им в соответствии с возрастом (да и вообще в китайском юный/маленький и большой/поживший практически синонимы). С другой стороны, это Чан маленький солдат, да и какой он вообще солдат – всего лишь простодушный земледелец, грезящий о поле, ради которого готов наступить на самолюбие, дезертировать и падать ниц перед врагом. Тогда большой солдат, конечно же, генерал: он великий воин, который в состоянии вести целую армию и страдать, что его не постигла славная смерть на поле боя. С третьей стороны, возможно, большой солдат все-таки тот, кто идет к цели, пусть эта цель и представляет собой крохотный кусочек земли, не убивая и не нарываясь лишний раз на рожон, а оставаясь приличным человеком, который делится с пленным последним куском хлеба. А маленький солдат – тот, кто, быть может, чересчур зациклен на гордости и считает, что главные жизненные победы одерживаются с помощью меча.

Забавно, что Джеки Чан придумал этот сюжет (актер выступает в фильме ко всему прочему продюсером и сценаристом) еще двадцать лет назад, но снять картину получилось только сейчас. Тогда Чан собирался играть молодого генерала, теперь ему вынужденно досталась роль крестьянина. Впрочем в любом случае уж кто-кто, а сам Джеки Чан действительно большой солдат.